— Будто у нас есть какой-то выбор? Как всегда: рыба с пшенкой, или пшено с рыбой.

Запасы продовольствия у экспедиции давно и неизбежно старались достичь абсолютного нуля. Выручала река, исправно поставляющая к скудному столу геологов дурных, но очень вкусных хариусов, хватающих все, что падало в воду сверху, даже куски пластиковой изоляции, оставшейся в наследство от безнадежно сдохнувшей еще на прошлой неделе рации.

— Вот я вас и спрашиваю, сэр, как вы желаете потребить эти два неизменных ингредиента — в жареном, или вареном виде?

Семен и Виктор с сомнением посмотрели на новоявленного метрдотеля, рыжеватой клочкастой бородой и выцветшей банданой на голове сейчас больше похожего на списанного на берег за неумеренную жестокость пирата.

— Ладно, уговорил, — решил все сомнения Виктор, — давай уху, это будет сытнее.

Но тут неожиданно скривился Астахов.

— Опять уха? У меня ваша уха знаете уже где сидит? — Семен резанул себя ладонью по горлу. — Я мяса хочу!

Оба его товарища с осуждением уставились на Семена.

— Вить, тебе на кажется что наш товарищ через чур кровожаден? спросил Антон. — Вместо того чтобы с благодарностью потреблять таежную форель, этот потомок питекантропа мечтает о кровавых бифштексах.

— Да, боюсь что это может кончиться каннибализмом, — грустно согласился с мнением друга Виктор.

— А этим и кончится. — невозмутимо кивнул головой Астахов. — Ты же сам говорил что пшена осталось на два дня, потом начнем кушать менее ценных членов экспедиции, например коллекторов. Так что ты, Антоша, готовься, и поменьше двигайся, сохраняй последние капли жира.

Дружеская перепалка кончилось тем, что Виктор и Антон спустились к реке с самодельными удочками, а Семен, вооружившись карабином направился в тайгу.

— Далеко не уходи, Пижон! — крикнул ему в вдогонку Виктор. — Кажется в самом деле распогодилось, может вертолет все-таки прилетит.